?

Log in

No account? Create an account

Размышления о видеокартах
collider72

Есть один параметр видеокарт, который производители... ну не то чтобы откровенно скрывают, но о нем скромно умалчивают. Но сначала риторический вопрос. Почему GF650Ti примерно равен по произведительности GF750? У них примерно равные частоты (928 против 1050), но у первой карты вдвое больше текстурников (64 против 32) и 768 потоковых процессоров против 512! Да 650Ti должен уделывать 750-ю просто в хлам! Но увы.

А все дело в том, что есть такая очень важная вещь, как растеризатор. У него много имен: Raster Operation Pipeline, он же Render Output Unit, он же ROP. Собственно, это финальная стадия графического конвейера, именно растеризатор осуществляет постобработку и записывает во фрейм-буффер значение пикселя, готового к выводу на экран. Именно он работает с пикселями, а на него работает все остальное, в том числе текстурники и потоковые процессоры.

Самое важное здесь, что от количества растеризаторов зависит количество пикселов , которые может одновременно обработать видеокарта. Здесь можно провести аналогию с пианино: каким бы гениальным ни был исполнитель, а больше десяти клавиш одновременно он не нажмет. Ему просто нечем. И этих пресловутых растеризаторов у 650Ti и 750 одинаково - ровно 16. Они здорово ограничивают потенциал 650 Ti. Зато у карты 650Ti Boost растеризаторов 24, и она преспокойно обставляет даже 750Ti.

Read more...Collapse )

Государственные и частные конторы
collider72

Случаи из моей жизни:

В некой госорганизации (а это был конец лихих 90-х) я пытался автоматизировать табельную. Ну, чтобы табельщицы сразу забивали рабочее время в компьютер, а не черкали каракули в бумажный журнал. (Потом девочки все равно все набивали в комп вручную). Мы с приятелем в инициативном порядке, без оплаты, в свободное время написали обоснование, составили план и так далее. Я все это дело наивно отнес директору ЦРТ (центр разработки технологий). Меня чуть ли не за ухо, как провинившегося мальчишку, приволокли к табельщице и прямо сказали: "Объясни ей, что хочешь". И когда я вкратце обрисовал ситуацию, табельщица мне чуть в морду не вцепилась со словами "А за работу на компьютере ты мне доплачивать будешь?!" А потом, уже когда я ушел, сверху спустили приказ - "автоматизировать работу табельной". И табельщица стала работать на компе безо всякой доплаты. Ее просто поставили перед выбором - или увольняйся, или учи компьютер.


Но в частной фирме все было куда хуже. Если в госконторе мне хотя бы не давали даже начать, то в фирме ломали то, что я успел построить.

Read more...Collapse )

Интервью с танком М26 «Першинг» (World of Tanks)
collider72

Урча мотором и лязгая гусеницами, из ангара выполз приземистый танк с пушкой, далеко торчащей из плоской башни. Танкист в синем комбинезоне благоразумно встал у левого борта. Поправил на воротнике микрофон, прокашлялся и сказал, прищурив левый глаз:

- Здравствуйте, с вами передача «Танки, вперед!» и ее ведущий майор Брагин. И сегодня в нашей программе интервью с танком М26 «Першинг». Эта машина знаменита тем, что вместе с «Пантерой 8.8» борется за звание самого унылого танка восьмого уровня.

- Но-но! Попрошу без оскорблений! – ответил танк, качнув пушкой. – Во мне, между прочим, сорок тонн! А в тебе сколько?

- Это к делу не относится. Расскажите немного о своей жизни.

- Меня создали в 1944 году, чтобы противостоять немецким «Тиграм» и «Пантерам». Я немного повоевал – начиная февраля по май 1945, а теперь сражаюсь в игре «Мир танков».

- Замечательно. И что вы можете предложить игроку? Какие у вас сильные стороны?

Танк опустил пушку. Дульный тормоз почти уткнулся в землю.

- У меня угол склонения орудия минус десять градусов.

Read more...Collapse )

Повесть о Евпатии Стволоврате (пародия на попаданцев)
collider72

Повесть о Евпатии Стволоврате

Пот заливал глаза. Андрей вытер лоб рукавом и вонзил в грунт лопату. Да, на раскопе все по старинке, технику использовать нельзя. Ковш экскаватора или бульдозерный нож уничтожат хрупкие артефакты, перемешают все с землей. Ничего, скоро практике конец, и тогда прощай жизнь в палатке и тяжелый ручной труд. Да здравствует цивилизация!

Металл звякнул о металл. Проржавевший в труху меч или шлем. Вот это удача! Здесь, на месте где, по легенде, погиб Евпатий Коловрат, иногда встречаются подобные находки. Значит, не такая уж это и легенда?

Андрей бросил копать и зычно крикнул:

- Александр Васильич! Нашел что-то!

Жилистый пожилой мужчина с лопатой бросился к яме. Несколько человек рванули за ним. Осторожно, маленькими совочками, студенты откопали странную конструкцию: четыре стальных трубы вокруг оси, два цилиндра и рукоятки, покрытые растрескавшимся от времени пластиком.

Андрей попробовал взять странный предмет за ручки. Выдернул его из грунта, выбрался из ямы и застыл, будто солдат, поливающий врагов огнем четырехствольного пулемета…

Заседание ученого совета Института Времени подходило к концу. На сцене актового зала профессор Шарков, сухонький старичок в зеленом пиджаке, отвечал на вопросы многочисленной аудитории.

- Значит, вы считаете, что взятие Рязани – ключевая точка российский истории? – выкрикнул кто-то с места. – И если отстоять город, Русь займет в Европе доминирующее положение?

Read more...Collapse )

Глупая молодежь
collider72


Так получилось, что меня забанила блоггерша Verola - враг России, и фанатка известного американского авантюриста и проходимца Илона Маска. Вот такой у нас состоялся разговор:
https://verola.livejournal.com/828337.html?thread=122344369#t122344369
"В каком смысле "хорошо"? Как на Западе здесь никогда не будет - страна в кольце врагов, в осаде. А в остальном - перебьемся и без западных "плюшек", без мобильников, мафынок да интернета. Как говорила моя бабушка "не жили богато, нефиг начинать". А остановить "утечку мозгов" просто - надо закрыть выезд из страны. Для всех. Как это было в СССР. Главное, что у нас есть армия и военпром, есть спецслужбы, готовые раскатать танками любые митинги и демонстрации, задушить любое сопротивление, пресечь гражданскую войну в зародыше. Гражданская война - это действительно смерть для РФ. А вот жизнь, как в КНДР (с гарантированным минимумом еды, жилья и одежды) - вполне нормально."
"
У вас шизофрения
При шизофрении человек всегда в кольце врагов

Но это лично вы, простите. У России врагов нет

А мне шизофреников в блоге не надо. Спасибо."

Эта молодая дама, которая не пережила ужас 90-х, не видела развал Западом великой страны, некогда простиравшейся от Бреста до Петропавловска-Камчатского, поставила мне диагноз. А ведь если бы она хоть немного учила историю, то знала бы, что Россию пытались уничтожить еще со времен Татаро-монгольского ига. И каждый раз неудачно.

Даже когда Россия пыталась с кем-то дружить, ее предавали. Последние два примера показательны. Был подписан Договор о ненападении с Германией, но оказалось, что он не стоит бумаги, на которой подписан. Гитлер наплевал на дружбу и сотрудничество и его полчища, сметая все на своем пути, вторглись в СССР.

Потом пытался дружить Хрущев. Американцы даже приехали сюда с выставкой. И что получил СССР? U-2, сбитый над Свердловском 1 мая 1960 года. Естественно, после такого стало ясно, что враги как были, так врагами и остались. На дружбу надеяться нечего.

"У России всего два союзника - армия и флот" - так говорил Александр III. И сейчас эта истина как нельзя более актуальна. Надо вооружаться и давить в зародыше любой бунт, любые попытки ввергнуть страну в пучину гражданской войны. Однажды мы уже лишились бесплатных квартир, медпомощи и гарантированного минимума каждому. Развал СССР обошелся нам в миллионы жизней, деиндустриализацию и поставил страну на грань вымирания. Так неужели теперь мы сдадимся врагу? Нет, не сдадимся, такой опции у нас нет - или победа, или смерть.

Verola, увы, не понимает, что если сюда придут солдаты США и НАТО, они ее не пожалеют, как не жалели узников Гуантанамо. И, теряя сознание под пытками в американских застенках, она попомнит свою подрывную работу. Но тогда будет поздно.

Правда, может быть, Verola надеется на коллаборационизм? Может быть, она хочет сотрудничать с врагом? Лопать бочками варенье и печенье, пока ее сограждане погибают в муках? Что ж, даже если ей удастся пробиться на весьма ограниченное количество мест, рано или поздно ее настигнет карающая длань народа. Возмездие будет жестоким, но справедливым.

Увы, наша молодежь этого не понимает. Она наивно пытается подлизаться к Западу, а те выбирают тех, что им интересны (специалисты и ученые), а остальных вышвыривают пинком. И сейчас молодое поколение -  те, кому больше всех надо, раскачивают лодку вместо того, чтобы работать на свою страну ничего не требуя взамен. Ничего, с возрастом это проходит. Особенно если станет понятно, что власть церемониться не будет и максимально жестко подавит любые попытки мятежа или бунта.

Я все же надеюсь, что мы сплотимся и победим. И отстоим свою жизнь. А без западных плюшек переживем.

"Счастливчики"
collider72

На снимке автовокзал Загорска, снятый в 1984 году во время прогулки нашего фотокружка.

Немного публицистики. Что-то меня как-то вштырило и я хочу рассказать вам немного о советском внешкольном образовании – тех самых кружках по самым разнообразным интересам. На собственном, так сказать, печальном опыте. Итак, начнем.
Всем известно, что в СССР, по задумке Коммунистической Партии,  каждого ребенка надо было приучать к труду. Естественно, и я не избежал этой участи, тем более, что всегда учителя считали меня многообещающим индивидом. Жаль, они не понимали, что все мои способности базируются на хорошей памяти – я был способен вызубрить наизусть все, что угодно, абсолютно не понимая, что там написано. Естественно, практическая ценность энциклопедии в моей голове равнялась нулю. Везде, где надо было хоть немного сообразить и проанализировать, я сидел баран бараном. Но это лирика. Вернемся к нашим... это уже третий баран в нашем повествовании.
Первый раз меня привели в кружок в третьем классе, в 1981 году. Мы тогда переехали жить из подмосковного Загорска (ныне Сергиев Посад, если кому лень смотреть в Википедии) в славный кубанский город Армавир. Меня вштыривали самолеты, но именно тогда у меня упало зрение и всем, кроме меня, стало ясно, что авиация мне не светит. И все-таки сердобольные родители, немного поскрипев сердцем, решились отдать вашего весьма покорного слугу на авиамодельный кружок. Не выйдет летчик, так может, хотя бы конструктор самолетов получится.
Я до сих пор помню замечательный теплый и ясный сентябрьский день. Легкий ветерок шепчет верхушками деревьев (во загнул!) в парке имени 40-летия Победы и мы с отцом топаем в желтое двух… или трехэтажное здание. Любящий папочка оставил меня на попечение руководителя кружка, а сам пошел «поправляться» после празднования победы на Курской дуге, дня электрика или, еще какого-то юбилея, коих в любом советском календаре можно было найти по три штуки на лист.
Руководитель мне запомнился на всю жизнь, в отличие от следующих бесцветных наставников. Высокий, солидный мужчина с бородкой клинышком и черными усами, он чем-то напоминал ведущего популярной в то время передачи «Говорим по-испански». Действовал он, как горячий испанский парень. Он показал кордовую модель самолета, прочитал небольшую лекцию о том, что лишь упорный труд сделает из маленьких обезьянок людей, и раздал маски кроликов, слонов и алкоголиков… нет, это я перепутал с записями на отцовской приставке «Нота-303».
Наивный… Я надеялся, нам выдадут наборы для сборки летающих моделей или хотя бы объяснят основы аэродинамики, почему и как летает самолет… а потом выдадут наборы для сборки… ну и так далее. И мы пойдем в парк запускать модели и будем соревноваться, чья дальше полетит. Жизнь поставила розовые мечты на место.
Руководитель торжественно вручил нам по куску мелкой шкурки, какую-то деревяшку с противным названием «нервюра» и приказал шкурить ее до зеркального блеска. Мы усердно занимались этим на протяжении трех часов. Уныние, в которое я пришел, не передать словами.
Когда за мной явился отец, он спросил:
- И как тебе?
- Э…. (ну, не мог же я прямо сказать «отстой!») Мы, типа… три часа шкурили какую-то фигню.
- Правильно, сынок! Эээ… – отец пытался что-то сказать, но мозг, затуманенный алкоголем, противодействовал любым попыткам выразить хоть какую-то, отличную от зашитой в подсознание, мысль. В конечном итоге папа разродился стандартной сентенцией:
- К труду надо приучаться с малых лет!
Сейчас я понимаю, что мой культурный и образованный папа-электрик всего лишь пощадил нежную детскую психику от выражений, уместных в цехе машиностроительного завода, но никак не в парке имени 40-летия Победы.
На четвертое занятие я так и не явился – весь день гулял по парку, стрелял из воздушки в тире, лопал сладкую вату… Иными словами, наслаждался жизнью… Меня пожурили, но на этот раз, к моему вящему изумлению, наказывать не стали. Строгая и суровая мама, держа в руках собачью плетку, под вздохи не менее суровой бабушки отрезала:
- Наверное, руководитель какой-то дурной. Не надо туда ходить, все равно ты будешь доктором. Ладно, на первый раз прощаю. Но в следующий раз – измочалю до синяков!
На некоторое время меня оставили в покое, и весь учебный год я прошманался с друзьями в свободном, так сказать, режиме.
В Армавире я закончил третий класс, и так получилось, что вся наша семья вынужденно переехала обратно в Загорск. Меня никто не трогал, пока в школу не пришла разнарядка из «рай оно» или даже от страшного дикобраза… простите, Минобраза СССР: охватить 100% учащихся внешкольным образованием. Говоря человеческим языком, каждый ученик должен был ходить в кружок или секцию. Желательно, сразу в две.
Родители крепко задумались и отправили меня в местный Клуб Юных Техников на ракетомодельную секцию. И тогда в точности повторилась история с авиамодельным кружком.
Нам снова, под торжественные речи о пользе труда, вручили шкурки, деревяшки, они теперь назывались «стабилизатор» и заставили шкурить до посинения. В это же время двое или трое ребят-старшеклассников занимались чем-то интересным с точными копиями ракет системы «Союз». Ходили слухи, они готовились к каким-то соревнованиям…
Пацаны помладше выклеивали из бумаги корпуса, красили их и покрывали… хочется сказать, матом. На самом деле, конечно, слоем лака, нашего, цапона.
На этот раз я, памятуя слова матери о синяках, честно «оттарабанил» десять занятий и взмолился:
- Не могу больше! Лучше собачья плетка, чем этот ужас без конца!
Папа, сам радиолюбитель, отвел меня на радиокружок. На столе шуршала и пищала радиостанция, верньер сосредоточенно крутили двое парней. Я побежал на встречу с мечтой… простите, с трансивером UW3DI.
- Куда? – зычно тормознул меня руководитель. – Марш за стол!
Я так надеялся, что буду учить хотя бы азбуку Морзе… Большая ошибка… Мне дали в лапы кучу проводов, паяльник, припой с канифолью и сказали: коси и забивай… ну, в смысле зачищай и луди – вон для тех, которые что-то там паяют. Больше я в радиокружок не пошел.
Родителей охватило отчаяние. Их чадо оказалось ни на что не пригодно! Меня попытались отдать в музыкальную школу, но после первого же прослушивания строгие преподаватели вынесли мне приговор: «Шантра па!» То есть, петь не будет. В еще двух музшколах приговор, к моему великому счастью, был одинаково суров.
И тогда моему отцу пришла в голову гениальная мысль…
Есть чудесная народная мудрость: хочешь отомстить человеку, подари ему фотоаппарат. Ибо тогдашний фотоаппарат – это еще и проявка и печать, а значит, бачки, ванночки, реактивы, фотоувеличитель и прочий фотопроцесс. Так вот, отец купил мне камеру под названием «Смена 8М». При стоимости 15 советских рублей она была самой массовой камерой… нет, не в СССР. В мире! Их выпустили 15 миллионов штук! Вот это, я понимаю, достижение СССР!
Ладно, это все лирика и, как принято говорить в соцсетях, оффтоп. На деле же… вы пробовали проявить пленку в доме, где нет водопровода? Да, воду мы таскали в баке с колонки, уютно располагавшейся через квартал от дома. Священную обязанность родители  возложили на меня. Замой в любую погоду – в метель или мороз, если вода заканчивалась, я брал сани, бак и пилил через квартал. Там меня ждал покрытый инеем и ледяными потеками источник живительной влаги. Летом же во дворе работала «времянка» - проложенный на небольшой глубине водопровод.
Фото- и кинокружок показались мне истинным раем: я мог больше не полоскать пленку или карточки в тазике, экономя каждый кубический сантиметр воды, а цивилизованно промывал фотоматериалы под краном. Я замечательно вписался в техпроцесс: я единственный из всего кружка мог зарядить 200 метров 16-мм кинопленки в бачок так, чтобы витки не склеивались между собой. За это, кстати, я стал любимчиком руководителя, который, почему-то не обладал подобным талантом, и пленка у него частенько слипалась.
Нас учили, как правильно растворять химикаты, сколько выдерживать пленку в бачке, какая должна быть температура воды и о прочих нужных оператору фотолаборатории вещах. И никто никогда не рассказывал нам о компоновке кадра, влиянии фокусного расстояния или глубины резкости на отпечаток.
Много лет спустя, нахватавшись кое-какого опыта, я немного разобрался с основной целью внешкольного образования в СССР. Она оказалась до ужаса рациональной. Вся система воспитывала рабочего и готовила школьника к механической рутинной работе, полностью исключая творческую составляющую.
Более того, любые попытки творчества жестоко подавляли самыми разнообразными способами. Доказательством тому служит вопиющий случай на кинокружке.
Был у нас один пацаненок – маленький такой, подвижный, в очках. Про таких говорят «шило в одном месте». Все время придумывал разную ерунду, доставал всех своими бредовыми сценариями и умолял дать ему кинокамеру. А камера – 16-мм «Красногорск-3» была на весь кинокружок в одном-единственном экземпляре. По большей части ей снимал сам руководитель кружка и пара каких-то парней постарше. Мы же проявляли пленки, в качестве особой милости нам позволяли заряжать отснятыми «шедеврами» кинопроектор.
Очень редко камера доставалась и простым «членам клуба». Мы снимали собственные мордашки, кривлялись, игрались трансфокатором – тогда зум-объективы были редкой и дорогой вещью. Короче говоря, рассматривали съемочный аппарат, как забавную игрушку.
Но в один прекрасный день пришла ругаться мама неугомонного товарища, что его-де обделяют инвентарем, и камера ему все-таки досталась. На три дня, до следующего занятия. Естественно, проявлял пленку я. Когда я закончил, нашим восхищенным глазам предстал настоящий шедевр.
Сначала на листе бумаги одна за другой появились буквы - «Падение самолета». Потом по воздуху… на самом деле по леске, конечно, полетела модель истребителя. Она задымилась и упала носом в снег. Потом самолет взорвался… нет, это была не петарда, их тогда не продавали. Видимо, магниевая бомбочка. Финальный кадр: вокруг воронки разбросаны горящие куски окрашенного под дюраль пластика, и художественно расставлены солдатики – вроде как спасательная команда.
Увидев этот шедевр, наш «худрук» печально на нас посмотрел и сказал:
- Да… Вот это действительно интересно. Настоящий фильм. Есть и сюжет, и спецэффекты... Не то, что вы какую-то фигню снимаете.
И больше парнишка не получил камеру ни разу. И точно так же он бегал, он просил, можно сказать, умолял ее ему дать, но всегда получал отказ под любым, реальным или надуманным предлогом. «Я еду на футбольный матч, мне она самому нужна». «Сегодня очередь вон его, если он тебе уступит, бери». «Да, сегодня твоя очередь, но у меня нет свежей пленки – все отсняли. Да чего тебе эта камера, на нее желающих полно, лучше научись в бачок пленку заряжать, вон бери пример с Макса».
Так продолжалось почти каждое занятие. И однажды пацан просто не пришел – наверное, заряжать пленку в бачок он не хотел. Он исчез, провалился, будто его никогда и не было. Что с ним стало? Увы, понятия не имею.
Руководитель вздохнул с облегчением: уж больно этот «товарищ» мешал ему со своими сценариями, не вписывался в концепцию, в его видение, как надо учить детей. Я же ходил на кинокружок до того самого дня, когда «худрук» уволился. Замену ему так и не нашли. Кружок закрыли.
К чему это все? Повторюсь: основной задачей советского внешкольного образования было воспитание дисциплинированного рабочего, который не будет чураться грязной рутинной работы. Творческую составляющую старались задавить.
Но прежде, чем ругать «совок», задумайтесь: а сколько нужно стране режиссеров, генеральных авиа- и радиоконструкторов? Я думаю, не больше сотни человек. А сколько операторов проявки? Миллионы! Операторы тогда были нужны и в НИИ, и в разнообразных воинских частях, и на заводах, и в многочисленных лабораториях. И навыки, которые я получил на кинокружке мне очень пригодились в дальнейшем в работе с одним советским прибором. Он регистрировал результаты на фотопленке.
Я и сейчас могу зарядить пленку в бачок и знаю режимы проявки. Увы, цифровая эпоха напрочь убила все мои умения и выбросила, можно сказать, на обочину жизни.
Откуда же в таком случае в СССР брались те самые режиссеры и генеральные конструкторы? Они уже были, они выросли в пятидесятых-шестидесятых годах вместо сталинского поколения, и к восьмидесятым еще не исчерпали творческий потенциал. Разумеется, им было невыгодно выращивать себе конкурентов. Этак, глядишь, Госпремию дадут какому-нибудь молодому, да раннему…
Но все же о смене поколений задумывались, и ее можно было наблюдать воочию на примере «парней постарше». Именно они ездили на соревнования, на съемки, занимали призовые места, о них писала газета «Пионерская правда», и журнал «Семья и школа». Они должны были стать режиссерами, генеральными конструкторами и прочими «представителями творческих профессий». А остальные… Остальные под чутким руководством шкурили бы для них нервюры, проявляли пленку и лудили провода…
Но мне до сих пор интересно, как проводился отбор в счастливчики?

Пустышка, рассказ
collider72
Один товарищ (у него нет интернета) попросил меня запостить его рассказ. Он даже меня туда засунул в качестве второстепенного персонажа - кладбищенского сторожа в самом конце.

Пустышка.

Федор вставил сетевую карту в компьютер, подключил кабель и щелкнул выключателем. По экрану побежали буквы, загрузилась операционная система. Федор поправил очки, попинговал сервер – связь есть. Все работает.
Не успел он собрать инструменты, как зазвонил телефон на столе бухгалтера.
- Федюня! – сладко запела секретарша. – Зайди к Сергей Сергеичу! Срочно, пожалуйста!
Директор ждал в приемной. Его вечно недовольное лицо хмурилось, глаза сурово смотрели исподлобья. Говорят, он когда-то работал в милиции, да так и не смог отвертеться от обвинения во взятке…
На столе завывал приемник. «Никто не знает моих проблем, кроме Бога…» Смазливая секретарша уткнулась в монитор и чему-то ехидно улыбалась. Возле двери скучал охранник – мордоворот с красным, лишенным интеллекта лицом. Нет, не лицом. Харей.
- Ты уволен, - коротко бросил директор Федюне. – Расчет получишь завтра. Премию я с тебя вычту.
Федор отступил на шаг.
- Да как же так, Сергей Сергеич! За что?
- У тебя две сетевых карты сгорело за два дня, раздолбай! Одни убытки приносишь!
- Я же говорил: компьютеры нужно заземлять! Просил же провод! – в отчаянии крикнул Федор.
- С проводом и дурак сделает. А ты без провода мне сделай! Я тебе бабло не рожаю!
На Федора что-то нашло. Все помутилось перед глазами. Он вдохнул побольше воздуха и крикнул:
- Это Вы – дурак! Вы - кретин и тиран! Вы не понимаете, как надо делать!
Сергей Сергеич посмотрел на секретаршу и спокойно сказал:
- Запиши Федюне штраф в размере расчета. И скажи охране, чтобы его больше не пропускали.
Федор похолодел:
- Как… штраф…
Начальник ухмыльнулся:
- А вот так. Все! Свободен, дружок.
Федор сжал кулаки, но не успел двинуться с места: тренированный охранник, бывший вертухай на «зоне», мгновенно подсек его. Федюня растянулся на полу. Слезы полились по щекам, он бухнулся на колени.
- Сергей… Сергеич… как же так… - всхлипывал Федюня. - Меня… на улицу… выгонят! Ну хоть зарплатууу! Ну… даааайте! Ну, простииите дурака…
Он пополз на коленях, обхватил ногу начальника, словно крепостной крестьянин умолял барина простить недоимку. Радио никто не выключил. «Кто построит нам рай на Земле» - заливалась соловьем какая-то певица.
Директор скривился и прошипел:
- Вон отсюда, урод. Петух, лох педальный! Под шконкой твое место!
Охранник схватил Федора за шкирку. Затрещал воротник. Федюня вылетел на улицу, прямо в лужу, под моросящий октябрьский дождь. Рюкзак с инструментами шлепнулся рядом.
Размазывая кулаком слезы, Федор побежал обратно к директору. Охранник встал непоколебимой скалой на его пути:
- Тебе что сказали, сученыш? Вон, падла, пока не урыл!
Федор не помнил, как дошел домой. Он не чувствовал ледяной воды, стекавшей за воротник. Только бы не попасться на глаза хозяйке! Увы. Она встретила его прямо в коридоре, загородив тщедушным телом дверь. Наверное, специально поджидала. И почему жизнь так несправедлива: почему именно у нее, а не у Федюни собственная трехкомнатная квартира?
- Когда зарплата? – визгливо спросила хозяйка, алчно сверкая глазами. – Два месяца ни копушки мне не принес!
- Никогда, - прошептал несчастный Федюня. – Меня уволили.
- Собирай вещи и выметайся. Сегодня же чтобы тебя здесь не было!
- Но, может…
- Никаких может. Я нашла нового постояльца!
- Сжальтесь! Я же человек! А Вы меня, как… хомячка!
Хозяйка захохотала, словно водила гвоздем по фарфоровой тарелке:
- Ты не человек! Человек должен приносить деньги!
Федор побежал к двери.
- Не заберешь вещи, я их выброшу. Завтра же! – крикнула в спину хозяйка.
- Мне они не нужны. Я покончу с собой. Зачем мне эта жизнь? – зарыдал Федюня и выскочил на лестницу.
- Вали, вали! Одним трутнем на свете меньше будет! Насчет вещей – я предупредила!
Хозяйка вытащила на площадку коробку с кассетами. Федюня увидел, как его сокровище рухнуло на пол и разлетелось по керамическим плиткам. Он вылетел на улицу и побрел, ежась от холода, мимо кричащих витрин. Желудок сводили голодные спазмы. Федюня зашел в кафе с вывеской «вкусно и недорого» и долго вдыхал ароматы борща, жареного картофеля и апельсинового сока. Наконец, весь красный от стыда, он решился:
- Покормите меня… бесплатно… пожалуйста…
- Вали отсюда, бомжара! – заверещала дородная кассирша. – Только и ждешь, чего стащить! Саня, выстави его!
«Я знал одну женщину, она всегда выходила в окно…» - надрывались колонки под потолком.
Федюня пулей вылетел за дверь. Свернул во двор, вошел в подъезд единственного в городе пятнадцатиэтажного дома и вызвал лифт.
Металлическая дверь на крышу была открыта. Сорванный замок валялся рядом. Федюня, хлюпая промокшими ботинками, подошел к самому краю кровли. Забрался на парапет и тут же забыл о ледяном дожде, словно завороженный открывшейся картиной. У самых ног разноцветными огнями переливался город.
Центральная улица зеленой цепочкой фонарей уходила едва ли не к горизонту, разноцветные сполохи витрин сливались в сплошную мешанину. Чуть сбоку, на железной дороге, дрожал прожектор локомотива. Вдали мельтешили огни частного сектора. И где-то, казалось, совсем рядом алели три буквы на здании развлекательного центра: «МИР».
- Красиво? Это не твое, - сказал кто-то рядом.
Федюня обернулся и увидел мальчугана лет семи в черном строгом костюме, абсолютно сухом, несмотря на погоду. Голубые наивные глаза невинно смотрели из-под мохнатых бровей. Над верхней губой белел едва заметный пушок.
- Ты кто? – удивленно спросил Федюня.
- Ангел Смерти. Пришел помочь тебе… уйти, - сказал мальчик. – Все равно ты пустышка.
- Как это?
- Ну, можешь назвать хотя бы одно доброе дело в твоей жизни?
- Ну… я списывать в школе давал, и в универе делал контрольные всей группе.
- Разве ж это доброе дело? – вздохнул ангел. – Знаний-то ни у кого не прибавилось. Только отметки. А сейчас я покажу тебе один из вариантов твоего будущего.
Федюня увидел заросшего, грязного бомжа в засаленной одежде. Он мучительно стонал, пытаясь приподняться на изломанных, неестественно вывернутых руках. На землю капало что-то темное.
Над бомжом стояли два бугая в спортивных костюмах.
- Что ж мы, так и бросим его здесь? – спросил первый, поменьше. Очевидно, его душа еще не покрылась черной коростой равнодушия и жестокости.
- А ты предлагаешь везти его в больницу? Сдохнет, никто плакать не будет. Зато пришлым наука. Впредь не будут побираться на нашем участке…
Видение исчезло. Федюня спросил:
- Какой же другой вариант моего… будущего?
Ангел жестом указал на сверкающую бездну под ногами.
- Пойми, тебе здесь ничего не светит. У тебя нет нужных качеств. В любом случае плодами твоего труда воспользуются другие.
- Неужели я такая тряпка? – в отчаянии воскликнул Федюня.
- Если бы тряпка… И тряпки находят себя, а ты – нет. Вспомни твою стычку с начальником: там, где надо бы… подлизнуть, ты начал артачиться. А там, где надо проявить твердость – пресмыкаться.
- Но, может, мне удастся жениться, и мой сын станет…
Не изменив ни на йоту невинное выражение лица, ангел пристально посмотрел на Федюню:
- Чем ты занимался в университете?
- Учился. Я окончил его с красным дипломом, - не без гордости сказал Федюня.
- То-то и оно. В это время другие кадрили девушек, бегали по дискотекам. И здесь тебе ничего не светит, пустоцвет.
- Может, уехать за океан?
- Сначала доберись туда, - ехидно сказал ангел. – Ты не обладаешь главным талантом – умением делать деньги.
Раздались чьи-то шаги. Федор не успел обернуться. Он ощутил толчок в спину и полетел в пропасть. «И когда я пал к твоим ногам, твои слезы заливали меня, словно холодный осенний дождь…»

Представительский робот-автомобиль остановился у неказистого здания паспортного стола. Автоматически открылась дверь. Высокий худощавый мужчина в дорогом костюме выбрался в приятную прохладу летнего утра и открыл массивную деревянную дверь с исцарапанными стеклами. Он пересек фойе и постучал в стойку, разделявшую людей на две категории: персонал и посетителей.
- Что нужно? – неприветливо спросила женщина с усталыми, густо подведенными тушью глазами.
- Я ищу Федора Николаевича Андреева. Я посылал запрос в миграционную службу, он был зарегистрирован в Вашем участке. Мне пришло подтверждение.
- Что Вы тогда хотите от меня?
- Адрес его последнего проживания. В ответе указано, что Федора выписали. Может быть, у Вас есть сведения, куда? Мне это очень важно.
Неожиданно женщина улыбнулась:
- Журналистское расследование? Я люблю детективы, товарищ… или, может быть, господин…
- Мистер Аллен Джонстон. На самом деле я хочу восстановить справедливость.
- Давайте попробуем, - женщина потыкала пальцем в клавиатуру компьютера. – Нет такого. Наверное, это было давно.
- Больше двадцати лет назад, - сказал Джонстон.
- Тогда понятно. Сейчас посмотрю в картотеке.
Через несколько минут женщина вернулась.
- Федор был прописан в квартире отца. Выписан в связи со сменой собственника жилья. Куда? Никуда. Бомж. В те времена такое часто бывало. А Вы сходите по старому адресу. Может, новые владельцы что-то знают? Пошлите запрос в ЗАГС.
- Уже. Мне ответили, что архив сгорел во время пожара лет пятнадцать назад.
- Кому-то надо было замести следы безобразия, - устало улыбнулась женщина.
- Большое спасибо, - сказал Джонстон и вышел на улицу. Сел в робомобиль и назвал адрес. Запели электромоторы, машина выехала на проспект и покатила среди безвкусных витрин и рекламных плакатов…
Из-за стальной двери прорычал недовольный мужской голос:
- Что надо?
- Я ищу Федора или Николая Андреева.
- Нет здесь таких и никогда не было! Проваливай отсюда!
- Были! – резко сказал Джонстон. – Это старые владельцы квартиры!
Дверь отворилась. На пороге стоял крепкий мужчина в спортивном костюме. Поросячьи глазки обшарили Джонстона с ног до головы.
- Вот теперь припоминаю, - ухмыльнулся он. - Этот шлимазл подписал квартиру за ящик водяры. Трубы у него горели. Потом его нашли замерзшим в канаве. Сынок-то ездил в командировку, в столицу.
- Где он сейчас? Куда уехал? – быстро спросил Джонстон.
- Понятия не имею. Я тебе что, адресное бюро?
- Может быть, Вы подскажете, где он работал?
- На бывшего мента вкалывал. Тот на взятках попался, и пришлось ему податься в бизнес. Деньги отмывать. Только сейчас он в столице, ворочает оборонными заказами. Высоко поднялся наш Сергей Сергеич Акинфеев. Знает, падла, кому лизать…
С кухни донесся смешливый женский голос:
- Федюня работал у нас сисадмином. Он накосячил и Серж его выставил. Федюня чуть ли не ноги ему целовал. Такой спектакль устроил. Мы потом ржали всем офисом. Охрана его, как щенка, вышвырнула. За шкирку, прямо в лужу, хи-хи. Я до сих пор забыть не могу. На его место Сергей Сергеич племянника притащил. Дуб дубом, но… свой.
- Жанна! Сколько раз говорил, не лезь в мужские разговоры! – зарычал мужчина.
- Стоп! – властно сказал Джонстон. – Жанна, что дальше случилось с Федором?
- Да кто ж знает, что с ним случилось? Исчез он. Прописки у него не было, родственников тоже. У нас работал без оформления. Снимал комнатушку… Зайдите к хозяйке квартиры, может, она что-то знает. Я черкну адресок.
Мужчина вышел на кухню и тут же вернулся с желтым листком бумаги.
- Спасибо, - сказал Джонстон и вызвал лифт. Вышел из подъезда, дверь робокара гостеприимно распахнулась. Джонстон продиктовал адрес…
Через несколько кварталов машина остановилась возле пятиэтажного дома из белого кирпича. Джонстон поднялся по лестнице, постучал в деревянную дверь. Нет ответа. Тогда он нашел закрашенную коричневой краской кнопку звонка и несколько раз надавил ее.
- Кто там? – спросил визгливый женский голос.
- Я ищу Федора Андреева.
- Нет здесь таких! – резко ответила женщина за дверью. – Проваливай!
- Я дам Вам денег.
Щелкнул замок, дверь моментально открылась. Пожилая дама с вытянутым, словно у породистой лошади, лицом важно подбоченилась, опершись о косяк. Алчные глаза смотрели поверх круглых очков. Унизанные золотыми перстнями пальцы теребили оборку вышитого орнаментом халата.
- Ты точно деньги дашь?
Джонстон вытащил из бумажника купюру и помахал перед носом женщины.
- Если скажете правду. Всю правду.
- А что здесь скрывать? Сдох Федор, освободил место для хороших людей. Сиганул с крыши. Меня тогда в милицию таскали… Только зачем он Вам? Никчемный был человек. Я ожерелье купить хотела, золотое, а он два месяца за квартиру не платил. Я его и выставила, другого квартиранта нашла. Потом мы с Мишей поженились. Он человек обязательный. Я нашла свое семейное счастье.
- Никаких вещей не осталось?
- Как Федор… ну… того, Миша сразу все его шмотки собрал и на мусорку вынес. Да там было-то: кассеты, магнитофон старый, книжки, да тетрадки с какой-то писаниной.
- Посмотрите, пожалуйста, его записи. Может, что сохранилось?
- Я разве неясно выразилась? Миша вынес все. Зачем нам лишний хлам?
На ум пришел детский стишок. Джонстон свернул купюру трубочкой, сунул ее женщине в карман халата и продекламировал:
- Могла бы стать ты богачом, а осталась ни при чем!
Джонстон спустился по лестнице, сел в робокар и приказал:
- На кладбище!
Через двадцать минут машина остановилась рядом открытыми ажурными воротами.
Пожилой мужчина со следами алкоголизма на лице ковырялся в клумбе. Джонстон, ни на что особенно не надеясь, спросил:
- Не знаете, где захоронение Федора Андреева?
Тот ухмыльнулся:
- Выпивка есть?
Джонстон достал с заднего сиденья бутылку.
Привратник поманил его пальцем, приглашая в сторожку:
- Промочить горло перед беседой – всегда хорошее дело, - сказал он. Пропустил стопку, понюхал перепачканный землей рукав робы и густо крякнул. Джонстон терпеливо ждал.
- Так зачем Вам Федор? – наконец, спросил привратник.
- Вы знали его? – Джонстон ответил вопросом на вопрос.
- Такое не забудешь. С пятнадцатого этажа, да на асфальт… Я тогда в морге санитаром работал. Тела обмывал, зашивал, ну и так далее. Как привезли Федора - патанатома вывернуло наизнанку. Весь ужин на полу… Так зачем Вам Федор-то? При жизни парень был никому не нужен, из морга никто не забрал. Так и схоронили за казенный счет. А тут вдруг занадобился.
Джонстон ощутил какую-то симпатию к опустившемуся человеку, почувствовал острую потребность выложить ему все.
- Я ездил в местный университет по обмену. Мы тогда искали новые идеи, разработки, все, что угодно. У вас же полно гениев, только они почему-то никогда не доводят дело до производства…
- Ото ж, - перебил привратник и опрокинул еще стопку. – Я вот придумал пилораму с ручной пилой, так не нужна никому. Кругом электричество. Ладно, ври дальше.
- Я правду говорю, - оскорбился Джонстон.
- Это выражение такое, народное. Балакай, типа, дальше.
Джонстон записал идиому в карманный компьютер и продолжил:
- Когда я разбирал дипломные работы, мое внимание привлек один проект. Вернее, приложение к нему. Обычная общая тетрадь, исписанная студенческими каракулями. Признаюсь честно, я украл ее. Никто не заметил пропажу. Ваш Федор – что-то вроде Ады Лавлейс.
- Это еще кто? – привратник наполнил стопку, отрезал кусок хлеба, намазал маслом и положил сверху ломоть вонючей колбасы.
- Когда-то она описала основы компьютеров. Федор же на девяноста шести листах заложил основы искусственного интеллекта. Многие бились над проблемой машинного разума, но собрать разрозненные куски воедино смог только он. Наверное, Федор и сам не знал, какой подарок человечеству он сделал. Вы, может быть, слышали, о топологии Джонстона? Она используется во всех современных роботах. Так вот, автор ее на самом деле – Федор Андреев. Я хотел восстановить справедливость и предложить ему должность ведущего инженера корпорации…
Джонстона поразили перемены в привратнике. Лицо исказилось тупой злобой, глаза засверкали бешеным огнем. Сторож прожевал колбасу, опрокинул стопку и прохрипел:
- Сука он, твой Федор. Мразь! Туда ему и дорога, уроду!
- Почему? – поразился Джонстон.
- Из-за него люди лишились заработка! Я работал себе в морге, зашибал деньгу. От родственников подношения – все в копилку. А теперь там робот! И моя пенсия коту под хвост!
- Но прогресс не остановить! – растерянно сказал Джонстон. – Если бы не Федор, кто-нибудь другой обязательно бы создал искусственный интеллект!
- Позже, – махнул рукой привратник. – На мой век работы хватило бы. А после меня хоть трава не расти.
Разговор начал утомлять Джонстона.
- Где могила Федора? Вы не ответили! – резко сказал он.
- Кто же знает, где? Его даже не отпевали. Поставили деревянный колышек и жесточку с именем. Колышек сгнил, а жесточку выбросили.
- Вот она, вселенская справедливость, - сказал Джонстон, ни к кому не обращаясь. – Федор осчастливил человечество, а у него нет даже могилы. И душу его забрал дьявол.
 - Нет, не дьявол. Не самоубийца он, - сказал привратник. – Столкнули его.
- Откуда Вы знаете?
- Человек, когда хочет сойти с крыши, всегда снимает очки. В тот раз патологоанатому пришлось выковыривать осколки из... хи-хи… отбивной. Но кому это интересно?
- Мне, - сказал Джонстон, хлопнул на стол купюру, сел в робокар и приказал: - В аэропорт!
 Больше он ничего не мог сделать для Федора.

Станции Дурославского отделения Масонской железной дороги
collider72
Станции Дурославского отделения Масонской железной дороги

Сергиев Моссад
Чем хошь
Хоть кого
Абрам чего
Гадонеж
Кализтого
Ащукинская
Жоффрино
Пл. 45 оборот
Зеленогадская
Кривда
Заветы Лукича
Чушкино
Папонтовская
Грязьма
Дурасовская
Челюстькинская
Гнобитель
ЧудИщи
Дурнинская
Пердовская
Конь
Гусиноостровская
Задурянин
Кляуза
Шалунковская
Мась Ква 34
Мась Ква Дурославская

Что важно фотографу?
collider72

Задался я вопросом - а почему разные камеры снимают по-разному? Почему так различаются снимки с имеющихся у меня Никона Д40 (с объективом Никкор 24-85 3.5-4.5) , Фуджа-6500 и Кэнона А530? Вот вроде все одинаковое выставляю - ISO, экспопару, эквивалентное фокусное, а разница между снимками весьма значительна. Прочитал несколько различных статей, обзоров, среди разнообразного материала попались вот эти статьи:
http://www.afanas.ru/video/photo.htm
http://www.afanas.ru/video/photo_zer.htm
Они многое прояснили, но кое-что осталось, так сказать, "за кадром". Эквивалентное фокусное - это понятно, показатель угла обзора объектива, просто для удобства выраженный через фокусное расстояние соответствующего объектива на кадре 24х36. Самая важная вещь для фотографа, то, на что в первую очередь обращают внимание при покупке. Для простоты понимания зафиксируем угол обзора для всех рассматриваемых камер, например, эквивалентным 50 мм на кадре 24х36.  А вот все остальное... Взять, например, светосилу (точнее - относительное отверстие) и ИСО (показатель усиления сигнала с матрицы). Они могут быть вроде бы одинаковыми для Никона Д40 и Кэнона А530 (4.0, и 400 например), а снимки будут разными. На Никон Д40 - вполне приличными по шумам, на Кэноне А530 - смотреть невозможно. Выходит, Кэнон А530 существенно больше усиливает сигнал (вместе с шумами). Получается, что объектив Кэнона А530 при равном относительном отверстии пропускает света намного меньше, чем объектив Никона Д40. Почему так? Маленькая матрица? Но она всего лишь регистратор, сколько света на нее попадет, столько она и "слопает" (при отсутствии технологических пределов,  для теоретических выкладок они не важны). В одной из статей рассматривалось встреченное большинством фотографов в штыки понятие эквивалентной светосилы, она все расставляла на свои места, но каков ее физический смысл? А каков вообще смысл относительного отверстия - что означают эти цифры - 2.8, 4, 5.6 и т.д.? Обратимся к Википедии:
Относительное отверстие объектива — отношение диаметра действующего отверстия (диаметра действующей диафрагмы) объектива d к его главному фокусному расстоянию f. Его величину выражают в виде дроби: d/f=1/K, когда числитель приведён к единице.
Так вот оно что - относительное отверстие показывает, во сколько раз диаметр действующего отверстия объектива меньше фокусного расстояния! Ну да, его же и пишут иногда, как F/4, например. Тогда выходит, можно рассчитать это самое действующее отверстие. Получается d=f/K. Результат получается в единицах, в которых выражено фокусное расстояние (например, в миллиметрах). Напомню, что мы зафиксировали угол обзора, соответствующий эквивалентному фокусному расстоянию 50 мм. Теперь рассчитаем действующее отверстие для Кэнона А530: экв. фокусное=50 мм, истинное фокусное - 8.5 мм, относительное отверстие - F/4, итого 8.5/4=2.125 мм. Рассчитаем теперь д.о. для Никона Д40: экв. фокусное - 50 мм, истинное фокусное - 33.3 мм, относительное отверстие F/4, итого 33.3/4=8.325 мм. Вот где собака порылась! То, что через дырку 8 мм пройдет света намного больше, чем через дырку 2 мм - это очевидно, а что мы дальше сделаем - сконцентрируем на малую площадь или распределим на большую - это дело второе. Итак, физический смысл эквивалентной светосилы - диаметр действующего отверстия, приведенный к стандарту - кадру 24х36. Эквивалентная светосила отвечает на вопрос - "а какую светосилу имел бы объектив с заданным углом обзора и диаметром действующего отверстия на кадре 24х36?". И от этого действующего отверстия (эквивалентной светосилы) зависит, сколько света пройдет к регистратору изображения и насколько нам придется усиливать сигнал с регистратора, одновременно усиливая шумы. Итого получается, что реально картинку, выдаваемую камерой, определяют всего два параметра - угол обзора объектива и диаметр действующего отверстия, для удобства сравнения разных камер выражаемые через эквивалентное фокусное расстояние и эквивалентную светосилу. Впрочем, кто пожелает, может использовать градусы и миллиметры, но это менее удобно.



Автолэнд
collider72
Сегодня провел тестирование автолэнда в MSFS2004 на MD-81 при минимуме погоды категории IIIb. Работает. В принципе, и вручную можно посадить в директорном режиме, но это уже эквилибристика и немалый риск. Так что в таких условиях - только автолэнд. Все-таки автомат работает лучше человека. Выглядит это примерно так:

Cat IIIb autoland. MD-81, MSFS2004.